Наше истинное я

      Они нервничали. Все до одного. Научный персонал обменивался тихими фразами, настраивал компьютеры, но атмосфера неумолимого напряжения так и витала в воздухе.       Даже в комнате ожидания, за стеклянной перегородкой, общий настрой не вызывал оптимизма.       – Новака опять нет, – сказала Эдита, сдержав раздраженный вздох. – Это уже начинает напрягать.       – Крысы первые бегут с тонущего корабля.       – Он его капитан.       – И это мешает ему быть крысой?       Эдита усмехнулась. Невесело, разумеется, для нее загнивающий проект, который открывал столько возможностей, теперь был судном, с которого она не в состоянии сбежать. Полагаю, лучшее, на что нам стоит рассчитывать, это перейти из одной клетки в другую.       – А ты как? Нормально?       – То есть? – уточнила я.       – Ну… твои видения, – зашептала Эдита, – они тебя беспокоят?       – Нет. Как ни странно. – Я не лгала, пугающий фантом больше не являлся ко мне ни наяву, ни во снах. А вот беспокоила меня другая вещь: – Тебе не кажется, что с Анджеем что-то не так?       – О том, что он уже сходит с ума от всего, что здесь происходит? – как ни в чем небывало уточнила сестра. Я бы улыбнулась ее прямолинейности, но было не до смеха. – Разумеется. Как бы он дел не натворил.       – А что он может натворить? Попросит Илону вместе с ним сбежать в закат? Не ту невесту выбрал.       – Боюсь, он может сбежать, даже не спрашивая.       В этом весь Анджей. Чересчур благородный, чтобы пачкаться в дерьме, по которому решил идти.        За нами пришел персонал, что означало начало новой процедуры. И вновь окунемся в дивный мир иллюзий! После того, как довелось застрять в голове Стефано – как бы это абсурдно ни звучало, – меня не покидал страх чего-то неправильного. После инцидента мы уже провели две сессии, и что-то не давало мне покоя, пряталось на периферии. Благодаря этому беспокойству, надо отдать должное, я как-то отвлеклась от образа жертвы. Что разочаровало Стефано.       Вообще не могу взять в толк, каким образом нам задавить его подсознание? Заглушить. Сделать из психопата податливого дурака. Теперь и не кажется странным, что проект Новака закрывают, а сам профессор пропадал невесть где – искал новое место? Вполне.       – Ого, вот это красота! – непроизвольно вырвался громкий комментарий, когда я заметила, как Илона скидывает с себя одежду. – У нас какой-то праздник?       Эдита задала более уместный вопрос:       – Где Стефано?       – Его накачали успокоительным, – не без колкого недовольства пробормотала Илона. – Так что сегодня с вами буду я.       – А это не подорвет результаты там или показатели? – Оставив сестру, я подошла к своей ванне-капсуле и, поиграв пальцами по поверхности воды, усмехнулась. – Ты уже больше трех недель с нами не взаимодействовала.       – Посмотри на это под другим углом, сестренка,– отмахнувшись от помощи санитара, не без мечтательности вздохнула Эдита. – Мы наконец-то отдохнем от бредовых фантазий.       Вот с чем не рискну спорить, с тем не рискну. По правде говоря, я испытала облегчение. Хоть немного спокойствия, и в то же время не удастся отвлечься от тревожности. Призрак. Более чем уверена, что именно он наблюдал за мной со стороны, чем бы он ни являлся. Проблема лишь в том, что мне на глаза он отказывался появляться. От этого ощущала себя беззащитной ланью, за которой из кустов наблюдает тигр.       – Ладно, один день отдыха, – с энтузиазмом подметила Эдита, ловко выбравшись из кресла и разместилась, словно птичка на жердочке, на краю ванной. Только первые два раза – когда едва не разбила нос, соскользнув на холодных кафель, – она позволяла медперсоналу помочь разместить себя.       – И то верно, – согласилась я.       Младшие научные сотрудники постепенно подключали оборудование, прилепляя электроды на виски, подсоединяя датчики ближе к артериям. В основном контроль и связь между сознаниями происходила за счет церебральных чипов, внедренных как можно ближе к спинному мозгу у шейных позвонков. Все со скепсисом отнеслись к этой процедуре, но выбора не оставалось. Результаты требовали риска. Результаты… что теперь осталось от этих результатов?       – Хорошо, начинаем! – Повысила голос Илона, чтобы персонал приготовился идти по плану действий. Пока один из сотрудников прикреплял примочки с электродами к вискам блондинки, она, глянув на огромное табло с электронными часами, продолжила: – Двадцать седьмая сессия, время начала – одиннадцать часов четыре минуты. В сессии участвуют объекты A, B, D, объект C был заменен объектом D в связи с неустойчивым психическим состоянием и посторонним веществам в его организме, что могло повлиять на результаты сессии. Объект А выполняет ведущую роль. Прошу озвучить стандартные показатели.       – Артериальное давление у объекта А – 121 на 82, объект B – 123 на 80, объект D – 129 на 85, – донесся женский низкий голос со стороны исследовательского «островка». – Пульс у объекта А – 81, объекта B – 83, объект D – 119… Илона, с вами все в порядке?       – Да, просто нервничаю, – наспех отозвалась девушка. – Продолжайте.       – Хорошо, показатели в пределах нормы. Мозговая активность…       – Как же меня бесит, что они называют нас объектами, – удрученно вздохнула я. – Ощущаешь себя маленькой лабораторной крыской…       – Мы и есть подопытные крысы.       – Замолчите, обе, – шикнула на нас Илона, услышав в ответ задорное хихиканье. – Показатели в норме, принимаю. Начинайте ввод MDMA.Объекту А и B – 100 мг, объекту D – 85 мг.       Сыпались указания, еще и еще, а я предпочла закрыть глаза и расслабиться под действием амфетаминов. Они практически моментально захватывали сознание, тело превращалось в пушинку, и чертова иллюзия, будто проваливаешься сквозь пол и летишь в бездонную яму, никогда не менялась.       Секунда, две.       Добро пожаловать в никуда.       Черное бескрайнее ничего, на мне по-прежнему военная униформа, точнее легкая майка и дутые камуфляжные штаны песочного цвета. Кто бы мог подумать, что буду скучать по такому. Но главное в другом – в тишине.       – Ты в порядке? – склонившись над Илоной, спросила Эдита.       Сестренка будто сошла с обложки фэнтезийного журнала, ее образу позавидует любой любитель кожи и нордических причесок. И она ходила на своих двоих, что уже замечательно.       – Да, в порядке, – растерянно сообщила Илона, поднимаясь с земли.       – Все более чем в порядке. Вы слышите? Видите это? – Закружившись на носочках, уточнила я, расплывшись в улыбке подобно чеширскому коту. – Тишина… И простое «ничего».       – Это хорошо? – Не поняла смысл ученая, так что Эдита поспешила уточнить:       – В последнее время они со Стефано рвут друг друга в клочья… в прямом смысле этого слова.       – Потому у них время от времени пульс дико зашкаливал, а активность головного мозга была выше твоей. Ты их не пыталась остановить?       – Пыталась, и пару раз даже удавалось, но… в чем смысл? – Осмотревшись, Эдита вернула взгляд на меня.       Я не сильно следила за беседой, слушала в пол-уха,поднимая в воздух силой мысли клубы тумана, рисуя ими узоры.       – Вы же помните, какая у вас цель? Вам нужно подавить Стефано, а не свести с ума, – зашипела Илона. – Результатов что-то я не вижу.       – Если наша цель подавить личность, то чего ты тут делаешь? – Не без упрека поинтересовалась я.       – Пытаюсь спасти нас от катастрофы.       Катастрофы. Значит, все действительно скверно, и проект катится с высокой горы в пасть дьявола. Нас проглотят, и косточки забудут выплюнуть.       – Ладно, давай начнем с простого, – решила блондинка и окликнула меня: – Марьям, начинаем с леса!       Лес. Это скучно, мы уже столько раз выращивали деревья, что можно считать себя квалифицированным лесничим. Ни черта, правда, не разбиралась, кто выращивает лес. Но мне давалось это легче, чем моими спутницам, что завораживало, и в то же время беспокоило. С каждым разом ментальные способности улучшались, порой казалось, что я перехватываю контроль у Эдиты. Во всяком случае, после возвращения из «Маяка», блуждания по чертогам разума стали более осознанными и легкими. Выращивать гигантские сосны, выстреливающие из-под земли, давалось по щелчку пальцев.       Завораживало, но и пугало.       – Давайте уже что-нибудь поинтереснее придумаем! – Упрямо воскликнула я, обхватив ствол сосны и прокрутившись вокруг него, как танцовщица. – Как насчёт огромных ящериц или танка?       – И ты ещё жалуешься на Стефано? – страдальчески вздохнула Эдита.       – Отставить игры, дамы. Мы работаем, – серьезно заявила Илона, однако не удержалась от улыбки.       И все же, Ангел Милосердия способна радоваться мелочам, какая прелесть. Любопытная девушка, ничего не скажешь.       – Что происходит? – Мысли о развлечениях испарились моментально. Вопрос Илоны разбил тишину вдребезги. – Ярослав, что происходит?       Нас тут же привлек ее тревожный оклик. Илону погрузили в менее глубокий сон, чтобы она могла держать связь с медицинским персоналом. И столь резкая смена настроения не к добру.       – Что происходит?       Ответить на очевидный вопрос Эдиты Илона не успела, неожиданная дрожь под ногами застала нас врасплох. Мы в недоумении принялись оглядываться, после чего из-под земли вырвался застроенный кол размером с сосну.       – Какого черта?! – Ужаснулась Илона.       Даже при худшем раскладе подобного никогда не происходило, если, конечно, кто-то намеренно не представлял, как гигантские заточенные паленья выпрыгивают наружу.       Такого я точно не ожидала.       – Марьям!       Я успела лишь обернуться на срывающийся крик сестры, когда мою спину пронзил деревянный кол. Хруст ломающихся ребер и позвоночника, разрывающихся мышц и лопающихся органов заложил уши.       Я ожидала боль, готовилась, что грудь разорвет от агонии, однако все, что я осознавала – тьма вокруг. Исчезли высокие деревья, поблизости ни сестры, ни Илоны. Черная пелена, будто я провалилась еще глубже в недра подсознания. Ни холода, ни тепла, только пустота, от которой по коже бежали мурашки, а сердце, гляди, и вовсе выпрыгнет из груди.       – Эй! Эдита? Илона?       Что-то пошло не так, опять. В этот раз, конечно, Стефано не удастся обвинить, однако меня не покидала тревога на его счет. В наших головах все еще зашиты церебральные чипы, хотим того или нет, наши подсознания теперь связаны невидимым коридором, двери которого управляются резонансной машиной.       Шрам на шее вдоль позвонков начал зудеть, я дотронулась до него пальцами и задумалась. А затем в густой тишине послышались звуки – капли, разбивающиеся о водную гладь. Я чуть обернулась и затаила дыхание, честно говоря, содрогнулась внутренне, когда заметила белый силуэт. Он практически светился на черном фоне.       Медленно выдохнула, полностью переключив внимание на человека в белом балахоне. Под кожей, будто черви, шевелился страх, проникая в каждую клетку, растекаясь по венам, заполняя капилляры. Жгучая смесь сжигала изнутри, однако не могла вырваться наружу, у меня хватало самообладания не паниковать раньше времени. В конце концов, это моя голова. Но, похоже, не все в ней принадлежит мне.       – Кто ты?       Вопрос чисто формальный, не узнать призрак, преследовавший меня после пробуждения в психиатрической лечебнице, довольно сложно. Молчаливый наблюдатель. Я видела его все чаще и чаще, вызывая беспокойство Эдиты и бесконечные вопросы у научного персонала. Но молчала. То ли боялась, то ли подсознательно полагала, что станет лишь хуже.       Незнакомец никогда не пытался говорить, порой мне казалось, что он – галлюцинация. Сломанная. Нечеткая. Напоминающая программу, которую не полностью загрузили на компьютер.       Не говоря ни слова, призрак отвернулся, я проследила за его взглядом, услышав нарастающий звон. Он оказался неожиданно сильным, отчего я зажала уши, но он исчез неожиданно быстро.       – И вы мне это говорите только сейчас?! – разнесся гулким эхом голос Илоны.       Илоны?       Звон исчез в облаке дыма, из которого возникли фантомы – образы двух ученых в белых халатах. Профиль Илоны узнала моментально, ее ангельское лицо, состоящее из мягких и округлых линий. И врач из психиатрической лечебницы со змеиной фамилией. Оба двигались, как рябь на воде, состоящая из сотни тысяч мошек.       – А вы бы согласились тогда подключать ваших подопечных к STEM?       Вопрос прозвучал, как провокация, легкая насмешка, от которой Илону так и тянуло сказать «разумеется, нет!». Но она промолчала, сжимая кулаки, уставилась на собеседника гневным взглядом. Подавила в себе злость.       – Но вы обязаны были предупредить о таком!       Неожиданно вспыхнувший в молочной дымке еще один образ едва не сшиб меня. От этих неожиданных явлений, театра со мной в роли немого зрителя, кружилась голова. Это не мои воспоминания, уж не припомню я, чтобы Илона и Анджей осаждали главврача «Маяка». Может, я пребывала в подсознании Илоны? Или?..       – Риск минимален, за такой короткий промежуток времени они вряд ли успеют нарваться на неприятности, – спокойно рассуждал доктор. – Мы…       – Короткий промежуток? Эдита может искать Марьям часами. Скорее всего, так и будет, – негодовал Анджей. – И только после подключения вы неожиданно говорите, что система нестабильна и заражена… вирусом?!       – Это не вирус, а… скажем, остаточное сознание. Подсознание. Ну ради бога, что вы волнуетесь из-за простых пациентов?       – Они не простые пациенты, а мои товарищи, Хеменес.       – Ладно-ладно, – отступил от бывшего солдата ученый, подняв руки в знак капитуляции.       – О каком остаточном сознании идет речь?       Ледяной тон отрезвляюще подействовал на мужчину, Илона будто собрала в кулак свои эмоции и раздавила их. Она указала куда-то в сторону.       – Для работы STEM требуется Ядро, но никто кроме моих людей сюда не подключен. Не подключен обычным способом, но есть эта закрытая капсула.       Хеменес промолчал.       – Она слишком маленькая для взрослого человека. Вы что, ребенка туда поместили?       – Я не обязан разглашать все тонкости своего проекта, мисс…       – Я слышал, что это не совсем ваш проект, – вмешался Анджей, подступив ближе к ученому и заставив того попятиться. – Либо вы говорите, что за вирус, и в чем опасность, либо мы тут все погорим. И, поверьте, я с удовольствием расскажу начальству о вашем прототипе со странным вирусом.       Анджей, защитник правосудия. Чем дольше ты работал в MOBIUS, тем сильнее претила тебе должность. Ты привык работать открыто, защищать мир и свободу, пусть и столь же сомнительную, но хотя бы подаваемую под сладкими речами. Здесь все понимали, на какую дичь подписались. Даже твоя милая Илона, которая с беспокойством отреагировала на громкое заявление. Но промолчала.       – Ох, боже… – выдохнул Хеменес, всплеснув руками, – STEM может работать только при условии, если к ней подключен… мой ученик, Рубен. С ним у меня и у Мёбиуса возникли недомолвки, и он пытался быть более гениальным и амбициозным, чем следовало. С такими людьми, как Мёбиус, шутки плохи. Он отказался перепрограммировать систему обратно, думал, что станет незаменим, неприкосновенен. Хм… в каком-то смысле таким и остался.       – Я ничего не понял. В каком смысле…       – О боги, – оборвала Анджея на полуслове Илона, быстро оглянувшись на STEM, – то есть это не слухи? Он действительно?.. Как это?.. То есть они смогли сохранить его мозг полностью автономным от тела и функционирующим?       Она выглядела не столько ужаснувшейся, сколько ошеломленной неожиданным открытием. Будто узрела, как перед Моисеем расступаются волны.       До Анджея смысл сказанное добрался с запозданием, как медленно катящаяся граната, у которой оказалась содрана чека.       – Вы серьезно?! – воскликнул мужчина. – И вы нам про это не сказали?!       – А что бы это изменило? – раздраженно уточнил Хеменес. – Только в STEM можно разделить сознания ваших подопытных, тем более сестры обладают, как я увидел, неплохими показателями, чтобы противостоять Рувику.       – Рувику? Рубену Викториано то есть? – все с тем же спокойствием уточнила Илона.       – Ммм, нет, не совсем. Сознание Рубена загрузилось в систему, как компьютерный вирус, если желаете. Главная угроза состоит в том, что Рувик может атаковать сознание ваших пациентов, либо вызвать расстройство личности.       – То есть застрять у них в голове?       – О, вижу, вы не только пистолетом умеете махать, да?       – Это выходит за рамки дозволенного! Вы…       Пылкую дискуссию оборвал писк аппаратуры.       – Что-то происходит, – сказала Илона, – кажется, она нашла их… спорить будем позже, сейчас…       Силуэты рассыпались в молочном облаке пыли, которое ударило мне в лицо. Зажмурилась.       – Это безумие, – узнала голос Анджея, но дрожащий уже не от гнева, а беспокойства. Страха. – То есть она действительно?..       – Это не безумие, Анджей. Это было вполне ожидаемо.       Совершенно иная сцена, пропитанная меланхоличным настроением. Анджей сидел рядом с Эдитой, все те же фантомы из густого тумана. Сестра, по обыкновению, держала эмоции при себе, но даже сейчас я видела исходящую от нее безысходность. Смирение. И в то же время решимость.       – Как ты можешь так говорить? Как ты… как ты можешь вообще решиться на такое? Это же…       – Это неизбежно.       – А как же Марьям? Она тоже согласна?       Эдита промолчала, на что Анджей лишь сокрушенно покачал головой и уронил ее на руки.       – Я не заставляла ее идти сюда, она знала, на что шла. И я тоже. Мне хотелось вновь почувствовать себя полноценным человеком, и я почувствовала… даже больше. Но я понимаю, к чему это может привести, к чему ведут эти эксперименты.       – Ты предлагаешь мне просто убить вас, ты хоть это осознаешь?       – Вряд ли ты убьешь нас, однако выведешь систему из строя и сломаешь к черту эту резонансную машину.       – Они построят новую.       – Не построят, – с холодной уверенностью сказала Эдита. – Финансирование урезают, случай с Марьям и Стефано вряд ли остался незамеченным, а доктора Новака, скорее всего, уже переманивают конкуренты. Какой смысл оставлять в руках Мёбиуса резонансную машину?       – А какой смысл уничтожать ее, если есть STEM?       – Ты, может, этого и не видишь, но STEM – это способ объединять человеческие сознания, в то время как с помощью резонансной машины можно подавлять их или вообще стирать воспоминания. Я, может, и инвалид, но далеко не глупая.       – С чего ты взяла?.. ну, не то, что ты не глупая, а про резонансную машину?       Девушку не тронула неловкая оговорка Анджея.       – Я была и там и там, меня вирус Рувик не тронул, поскольку Марьям слабее меня в нравственном плане, она зачастую полагается на эмоции. Как говорили ученые, у нее сильнее проявляется активность в левой и правой средней височных извилинах и предклинье правого полушария.       – Хм, – нервно усмехнулся мужчина.       – Что?       – Не понимаю, зачем такая умная девушка пошла в армию. Ты бы могла стать врачом.       – Могла бы. Но не Марьям…       Эдита оставила паузу повисеть в воздухе, Анджей ожидал продолжения, однако она проглотила объяснения, которые я поняла моментально. Поскольку догадывалась об этом с самого начала. Эдита действительно слишком умна, в отличие от меня, дурочки, полагавшей, что поступить в военную академию – ее желание. Нет, вовсе нет. Эдита знала, что я пойду за ней, а еще она знала, что мне по силам только военное образование. Не только в умственном плане – признаю, я еще то полено, – но и в физическом, а также эмоциональном. Мой гнев требовал контроля и дисциплины.       – Просто скажи, ты мне поможешь или нет? – в итоге спросила Эдита.       Анджей долго молчал, опустил взгляд и нервно постукивал ногой. В нем боролся страх и нравственность, которая не просто выжила после военного времени, ностала сильнее.       – Что от меня требуется?       – Я месяцами наблюдала за тем, как происходит настройка системы, однако к компьютерам у меня нет доступа. Я постоянно на виду. Здесь, – она протянула Анджею флешку, – показатели, которые необходимо выставить в главной программе. Логин и пароль в текстовом файле, как и то, какие провода необходимо перерезать.       – Но… откуда тебе известно?       – Я же говорила, я наблюдала. В девочке-калеке вряд ли заподозрят угрозу.       – И… что потом?       – По моим расчетам, это должно вызвать дестабилизацию системы, основной удар придется на наиболее сильного пациента, то есть Администратора. Это в свою очередь вызовет перегрузку системы, повредит ее и некоторые данные. По моим расчетам.       – То есть ты не уверена?       – Я гений, но не программист, – без тени смущения констатировала Эдита. – Ну, либо не гений, но это не играет роли. В первую очередь система с новыми настройками подвергнет диссонансу Администратора… но есть вероятность, что вместо меня под удар попадет Марьям.       – Почему?       – Из-за вируса Рувика. Я бы списала это на остаточное явление, однако из-за церебральных чипов подключение к STEM могло повредить ее мозг, создать… паразитирующую личность. Я не знаю, как это объяснить более качественно с научной точки зрения. Но в любом случае… это не играет значения. Мы должны остановить Мёбиус, как минимум разрушить резонансную машину.       – Ты так говоришь, будто Марьям тебе и вовсе не дорога.       – Ошибаешься. Может, это и не заметно со стороны, но она самое дорогое, что у меня есть. И я никому не позволю тронуть ее – ни организации, ни долбанным призракам.Даже если я умру… я остановлю их.       Сестренка. Глупая, глупая… слишком умная, чтобы нести подобную чушь. Как ты могла не посвятить меня? Ведь я бы поддержала, несмотря ни на что! Ни на что!       Я зажмурилась. И вместе с тупой болью пришла злость от осознания, что именно со мной произошло. Да только испугаться отравляющей правды – что подхватила ментального паразита – не успела. Секундой позже, когда силуэты потеряли формы, почувствовала стальную хватку на шее, прежде чем увидеть возникший образ призрака с обожженной кожей.       Рувик. Остаточное сознание Рубена Викториано. Вирус, поразивший сознание.       Он сдавливал мою шею одной рукой, ему не составило никаких усилий поднять меня над землей, заставить задыхаться. Я попыталась разжать его холодные цепкие пальцы, но жалкая попытка сопротивления вызвала у призрака пугающую улыбку.       – Не сопротивляйся, – произнес Рувик, – просто прими меня и…       Громкий звон, обрушившийся на наши головы, словно свинцовым дождем, заставил призрака отпустить меня и скривиться. Но больно было не только ему. Звук становился громче, от него не спасало ничто, он будто исходил изнутри головы, сам мозг разрывался на части.       Крича от боли, призрак исчез, сбежал с поля боя, оставив меня одну склонять спину под невидимыми снарядами. Их становилось больше и больше. Знакомое чувство – что-то не так с резонансной машиной, – но оно усиливалось в разы с каждой секундой и не спешило останавливаться. Вместе с ним голова разрывалась на части, и за пронзительным звоном исчез и мой крик.       А вместе с ним и пропало все вокруг – лопнуло, как резиновый шар.       Смутные образы сквозь черноту, боль от утраты сестры, ненависть к Стефано. Все повторялось и терялось, виделось как сквозь толщу воды. И первое отчетливое воспоминание начиналось со столь знакомых приторных слов:       – Департамент полиции Юниона, помощник шерифа Краав у телефона. Что у вас случилось?