Серия «Танцевальный ад: хроники одного безумия»

Ли Минхо и Хван Хёнджин — лидеры враждующих танцевальных команд, которые готовы порвать друг друга на сцене и за её пределами. Они соревнуются во всём: кто раньше придёт на репетицию, кто дольше простоит в планке, кто громче орёт и кто... красивее смотрится в зеркале. Но когда организаторы конкурса объявляют, что капитаны должны станцевать дуэт, студия превращается в поле битвы. А команды — в букмекерскую контору, где ставки принимаются на всё: от «убьют друг друга» до «поженятся».

Ли Ноу — тихий, загадочный, любит темноту и не верит в любовь. Феликс — громкий, сияющий, входит в студию так, будто выиграл лотерею. Они из враждующих команд и должны ненавидеть друг друга. Но когда Феликс впервые заговаривает с Ли Ноу, тот краснеет, придумывает аллергию на кофе и сбегает в угол. Феликс смотрит ему вслед и думает: «Он странный. Мне нравится». Дальше — тайные взгляды через зеркало, печенье без глютена, свидания в четыре утра и Чанбин, который прячется за зеркалом.

Сынмин не верил в любовь с первого взгляда. Он верил в логику, в книги и в то, что любые чувства можно разложить на составляющие. Но когда в студию вошёл Бан Чан — продюсер с широкими плечами и тёплыми глазами, — его система дала сбой. История о том, как два человека, которые не умеют говорить о чувствах, нашли способ сказать всё — через молчание, музыку и одну кружку, которую Чан наполнял снова и снова.

В телефоне Чанбина была папка «Объекты». У каждого свой файл: привычки, слабости, прогнозы. Черен сначала была просто ещё одним объектом. «Особые приметы: свисток, острый взгляд, появляется бесшумно». Но файл начал подозрительно быстро расти. «Улыбнулась (в мою сторону?!)», «Спросила, как дела (искренне?!)», «Похлопала по плечу (физический контакт — ПАНИКА)». Он пытался анализировать, но чем больше записывал, тем меньше понимал. Потому что чувства — это не данные. Это хаос.

Джисон спал двадцать три часа в сутки. Рюджин была капитаном, который никогда не показывал слабость. Они идеально дополняли друг друга в искусстве отрицания чувств. Он комментировал её резкость. Она — его сонливость. Они были уверены, что уж они-то никогда не попадут в «эту романтическую ловушку». А потом Джисон вдруг перестал спать. Потому что хотел видеть её. Слышать её. Спорить с ней. И однажды ночью, на крыше студии, он сказал: «Кажется, я влип».