включать свет было незачем. ещё тогда, стоя перед Яшмой, Авантюрин бросил в пустоту: «если бы они светились в темноте, я бы продал их в мгновение ока». почему-то сейчас его рука вздрагивала. она держала зеркальце, рукоять которого была украшена сусальным золотом. зеркальце выглядело довольно старым, но от этого оно становилось ещё прекраснее. а отражение в нем... что ж, какая ирония. глаза Авантюрина действительно светятся в темноте!

казалось, все так привычно... за закрепившимися "моя звезда" и "мой режиссёр" было гораздо больше, чем просто дружба. за прозвищами было больше, чем доверие. и Руи, к сожалению, совсем не знал как это описать. это выходило за грань понимания, сводило Камиширо с ума. как тяжело было смотреть на человека, который только назывался твоим. на деле Тсукасу ничего не держало, и о своей звезде режиссёр сейчас мог бы только мечтать или вспоминать.