Тактильный голод, который Эндрю не осмеливался называть, оказывается не слабостью, а частью исцеления. И в этом — нет катастрофы. Только тепло.

После одного из поручений небесного владыки Се Ляня, Фэн Синь и Му Цин вынуждены переждать бурю в заброшенном храме. В тесном пространстве, под грохот дождя и среди обугленных воспоминаний, где нет места упрямству — только тишина, тепло и шаги навстречу друг другу. Спустя годы непонимания и боли, им остаётся одна ночь, чтобы впервые не убежать.

Иногда самое болезненное — не разлука, а невозможность быть рядом, даже когда вы находитесь в одной комнате.

Эндрю поднял на него глаза. В них не было настойчивости. Ни упрёка, ни ожидания. Только тёплая, твёрдая тишина. Та, в которой можно быть кем угодно. Даже собой.

Князь демонов поднимает взор. Лицо Ши Уду и всё такое же спокойное, даже умиротворённое, словно после смерти он все же смог найти покой. Смог найти покой. Это злит. Хэ Сюань наклоняется и с жестокостью впивается в эти сухие, мертвенно бледные губы. Он не целует, а терзает их. Отчаянно цепляется за них, яростно кусает, словно в попытках добыть еще немного крови из мертвого тела. Он давит на челюсти Ши Уду, раскрывая их шире, заставляя открыть рот. Подхватывает кончик чужого языка…