Посмотрев на отражение Минхо в большом зеркале лифта, я отвернулся, не выдержав. У меня бы не получилось и далее со спокойным видом смотреть на подтянутого мужчину, которому как никому другому шли официальные костюмы. Как можно называть такую одежду официальной, если она заставляет забывать о любой официальности?

– Как красиво, – задумчиво сказала Мария, смотря на персиковые облака. – Ты красивая, – не задумываясь произнесла Лена. – Я красивая? – улыбнулась Мария. Лена не чувствовала ни стыда, ни смущения – она потеряла способность думать еще в тот момент, когда вышла из общежития.

Это не было любовью или даже влюбленностью. Это было чем-то необъяснимым, что живет в неаккуратных строчках дневника, что мерещится в темно-сером ночном небе и что прячется в мрачных пустых коридорах. Этому никогда не было суждено жить вечно, поэтому теперь они просто проживали ничего не означающий момент. В полумраке смотря друг на друга, они уже планировали, как в последний раз увидятся и больше никогда друг друга не вспомнят.

Почти каждый вечер они туда приходили. Для них шумело море, для них сияли звезды, для них синело небо.

Свежий воздух ощущался на щеках чем-то мягким и нежным, а волосы сияли в вечерних лучах солнца. Феликс тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Если до этого дня ему хватало одного лишь присутствия Криса, чтобы лелеять в душе теплое чувство, то почему теперь ему этого было недостаточно?