Он знал, что чужое соболезнование в данной ситуации было что-то вроде будничных пожиманий рук каждому встречному на Предприятии. И все равно, было больно. Не за себя, за Ларису. Что позволил Петрову выжать из нее все соки, что сам, того не ведая, потерял свое счастье. – Я могу..? – подал голос немец, разглядывая собственные туфли. – Да. Он знал, что это последний раз, когда он взглянет на нее.