Семилетний Эндрю Миньярд плакал от боли и страха, надеясь что всё это прекратится. Он умолял кого-угодно, чтобы это прекратилось. Четырнадцатилетний Эндрю Миньярд перестал плакать, но боль и страх продолжали следовать за ним по пятам. Ничего не прекращалось, как и тихие молитвы на его устах. Двадцатиоднолетний Эндрю Миньярд давно не плакал, боль и страх приходили только в кошмарах; только в плохие дни. Он надеялся, что это–чем бы оно не было–между Нилом и Эндрю не прекратиться никогда.

—В последнее время я хочу укусить его или не знаю, ну.. Обнять сильно, чтобы он прям…. Ну. – Нил неопределенно машет рукой, неуверенный в том, какое слово подобрать. Мэтт, кажется, все таки понял его, потому что начинает громко хохотать. —Вот черт, Нил! Хух.. – Успокаивается он. —Это милая агрессия.