Они долго шли по краю, делая вид, что это просто профессиональная привязанность, мимолётная симпатия, удобное совпадение в поездке. Но ночь после поражения — тёплая, тихая, пахнущая усталостью и несказанным — оказывается слишком хрупкой для притворства. Мария приходит не утешить — а прожить с Таней запрет. И тела становятся языком, на котором наконец всё сказано: боль, желание, жалость к себе, тоска по несбывшемуся.

Две жизни, пересекающиеся в молчании, ищут себя в тени давно забытых чувств. Когда одна из них решает шагнуть навстречу, всё, что остаётся, — это неведомая граница между прошлым и настоящим. Бесшумный разговор, короткие взгляды и тихие слова становятся началом того, чего они не могли себе позволить раньше. Но разве можно когда-нибудь вернуться туда, где когда-то потеряли себя?

Она чувствовала её — каждую частицу её присутствия, исходящее от неё тепло, дыхание, почти касающееся её кожи. Но сейчас ее нет. Мария сама оттолкнула ее. Тогда почему же по веснушчатой щеке спускается горячая слеза? Грех на вкус солёный. Солёный, как слёзы. Солёный, как их первый запечатанный поцелуй.

Она чувствует как все сжимает изнутри от чувства желания, наслаждения и любви. Да. Она черт возьми без ума от Беллатрикс. Она сдерживает себя от постоянных прикосновений к ней, но не может, она не может контролировать это всегда. Это всё кажется запредельным. Дым ее сигарет впитался в лёгкие Гермионы, и она не думает, что он когда нибудь выйдет оттуда, ведь лёгкие защищают сердце.