А что если бы Сынмин и Минхо выбрали одну комнату на двоих в 100-м коде?

Две сломленные судьбы, которые стали одной: Минхо — сын генерала, павший в тень, стал тем, кого проклинают шёпотом и бояться как огня. Сынмин — десятилетний пленник, проданный в школу наёмников, чьё тело выковали в идеальное лезвие, чьё имя стёрли, оставив лишь сталь. Они — осколки одного разбитого зеркала. Поодиночке — острые края, ранящие руки. Вместе — отражение, в котором есть свет.

Проснуться голым в одной постели с лучшим другом, в которого ты три года безнадёжно влюблён — очень странное начало дня. Особенно если ты не помнишь, что было ночью, а вокруг — запертый замок без телефонов и выхода.

Они казались такими мягкими. Совершенно иными, чем всегда сжатые в тонкую упрямую линию. Минхо на мгновение забыл, куда они должны двигаться, поймав себя на мысли, насколько близко их лица друг к другу. Достаточно близко, чтобы... Он резко встряхнул головой, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
— Э... слева препятствие, — его голос дрогнул. — Двигайся вправо. Сынмин, казалось, уловил его замешательство. Его собственная рука, связанная с Минхо, на мгновение слабо сжала его запястье

<Будущее> — О, — Минхо поставил бокал на столик и начал медленно обходить его по кругу, словно кот, изучающий новую игрушку. — Значит, ты вломился в охраняемый объект, едва не погиб и теперь врешь мне в лицо, стоя в моем халате? Сынмин-а… Ты ужасный лжец. У тебя зрачки расширяются, когда ты выдумываешь. — Не называй меня так. Мы не друзья.