Бесчувственную заледеневшую Цвию всем отрядом выуживают из темных буйных вод, зашивая проткнутый бок и с нетерпением ожидая пробуждения их неугомонной героини. Ульвар честно хотел бы не испытывать ничего по этому поводу, однако, к его великой досаде, думает исключительно об этом. Очнувшаяся стрекоза предпринимает попытку примирения, не давая ни единого шанса избежать откровенного разговора, а сын Орма Грозного в очередной раз убеждается, что совершенно не умеет ей сопротивляться.