Феликс даже не подозревал, что переезжает к стримеру, под чей голос кончает по ночам. Хёнджин понятия не имел, что его новый сосед рисует их двоих в самых откровенных сценах. Они жили в одном пространстве, делая вид, что ничего не происходит, пока Хёнджин не приблизился вплотную, прошептав прямо в губы: «Перестань рисовать — и сделай». Оставался только один вопрос: кто первый сорвётся и докажет, что даже самые смелые фантазии — ничто по сравнению с реальностью.

Они не строили планов. Не говорили о будущем. Просто трахались, смеялись и иногда засыпали в обнимку. Феликс исчез — Хёнджин думал, что не судьба, хотя внутри что-то сжималось. А потом Феликс стоял на пороге квартиры со словами: «Развлекайся, горе-папаша», — и на его лице засияла та самая нахальная, чуть лукавая улыбка. И Хёнджин познал все трудности отцовства.

Три месяца Хёнджин охотился взглядом. Три месяца Феликс делал вид, что не замечает. А потом на физре появились розовые шорты — обтягивающие, короткие, с ума сводящие — с бёдрами, от которых у Хёнджина отключился мозг. И мир Хвана Хёнджина полетел к чертям. Оказалось, его самого выследили давно. И сегодня клетка захлопнулась.