— Я ничего не помню, ни о тебе, ни о ком-то из первых. Единственное, что я помню, так это их имена и последнее собрание. — его голос стал ещё тише, слова давились в горле. — Как это, ничего не помнишь? — не веря в сказанное, спросил Вальдхар. —Даже Эграсселья? — с надеждой в голосе.

— Знаешь, спустя столько всего пережитого, мы наверно можем зватся семьёй, — тихо сказал Лололошка, когда они немного отстранились. — Наверное ты прав, — ответил Джон, чувствуя, как тепло и поддержка наполняют его. — Мы теперь семья.

Лололошка медленно приходил в себя, но его тело было как будто в тисках. Температура поднималась, и каждое движение давалось с трудом. Он лежал на кровати, пытаясь собраться с силами, но мысли путались. «Как же мне плохо… Почему именно сейчас?» – думал он, обессиленно вздыхая.

— Вальдхар, остановись! — закричал он, но слова не достигли ушей друга. Лололошка пинал его по груди, пытаясь расслабить хватку, но она лишь сжималась сильнее. С каждой секундой Ло чувствовал, как жизнь покидает его тело. Он пытался телепортироваться с помощью искре, но ничего не получалось. В этот момент послышался хруст. Лололошка замер, его тело расслабилось, руки опустились, и он перестал сопротивляться. Мир погрузился в тишину.

Сначала у проклятых начались проявляться галлюцинации. В глазах темнело, двоилось, и каждый из них, казалось, видел что-то, чего не было. Странные звуки, доносящиеся из глубины океана, заставляли их вздрагивать и выслушиваться. Это были шепоты, стоны, порой даже смех, который резонировал в их головах, не оставляя ни единого шанса на покой. Они больше не могли заснуть. Ночь стала их врагом, а темнота — источником бесконечного страха.