Когда мне было восемнадцать, я завела привычку пить чай на кухне около двух часов ночи. Город в это время спал ровно и безмятежно, будто никто никогда не страдал, не скучал, не умирал от любви. Я сидела в халате, который давно пропах пыльной лавандой, включала старый проигрыватель и наблюдала, как чаинки кружатся в заварнике. Иногда мне казалось, что вся моя жизнь — это плохо размешанный чай: чуть горько, чуть сладко, но до конца вкус так и не открывается. Тогда я ещё не знала его.