Из глубин забвения, из тех уголков мира, что помнят лишь пыль и пепел, стала подниматься старая, забытая мощь. Не сила клинка или заклинания, а нечто более коварное – тихий шёпот, ползущий по снам, сомнение, точащее сердца. Это была не угроза, которую можно было сокрушить киноварным мечом, и не проклятие, которое можно было развеять силой веры. Это была память. И память эта жаждала мести.

О том, что Дотторе ждать очереди на финансирование очередного сумасшедшего проекта долго не придётся, все очевидно знали. Но какими путями он мог получить такое снисхождение от Панталоне?