Хонджун сидел у окна, глядя, как на крышах оседает пар, и тихо помешивал кофе в керамической кружке. Сонхва, завернувшись в серый плед, лениво наблюдал за ним, а затем, не говоря ни слова, потянулся ближе, уткнувшись носом в его плечо. В их движениях не было спешки — лишь усталое спокойствие двух людей, которым наконец позволили дышать.

После той ночи он долго не приходил. Хонджун ждал, выходил на нос, но море молчало. Его душа рвалась. Он понимал: если Чонхо не вернётся, то пустота в груди поглотит его сильнее любой пучины. И вот, когда луна снова стала полной, он услышал песню. Сначала робкую, затем сильную. Он поднял голову — и увидел его. Чонхо плыл рядом, глаза его светились, а губы дрожали.