Он действительно думал, что окончательно умер. Мученик, оставшийся в темноте с собственными демонами, приходил в сознание лишь от одного отрезвляющего голоса. Должно быть, его мозг окончательно сгнил, если тот, кто крепко держал его от падения вниз со скалистой пропасти, растлённой его же воображением, – какой-то идиот, нашедший свою ораторскую искусность в душной и тёмной коморке, за стенами которой его ждали железные пасти полуметровых созданий.

Сбежав из дома под колючим дождём, семнадцатилетний Томас находит пристанище в убогом хостеле. Его сосед, Торд, — человек с пугающим спокойствием и взглядом, видящим насквозь. Он говорит на языке боли, которую Томас знает слишком хорошо, и предлагает то, чего отчаянно не хватает: понимание, еду и выход. Выбор, который сделает Томас, окажется необратимым.

Скоротечно тикает время, а за ним и годы, которые не в силах сохранить стабильность для тех, кто имеет разное понятие в такой сложной системе, как жизнь. Хочешь власти? Тогда будь готов отделить от себя важные частички и воспоминания, сотри их в порошок. Хочешь мерной тишины? Получишь лишь помехи, раскрывающие самое дно твоей личности. Каждое желание будет требовать взамен жертву.

Власть проявляется не в наказании, а в принятии твоей тьмы. Торд карает Томаса за самовольную расправу, но видит в его слепой ярости высшую преданность. Их связь являет не доверие, а порочное слияние душ, скреплённое кровью и обоюдным падением. Прощение заменяется жуткой интимностью, где общая вина становится основой для союза сильнее смерти. Это история о том, как наказание за неповиновение превращается в жуткий ритуал единения и где слепая преданность ценится выше морали.