Кабинет оперативного отдела в районном отделении полиции больше напоминал студенческое общежитие после сессии: бумаги, пустые стаканчики, на одном из столов — забытая гитара без двух струн. Но Итадори Юджи, капитан полиции, чувствовал себя здесь почти уютно. Почти. Потому что его обеденный перерыв, священное время поедания роллов «Калифорния», был в очередной раз прерван. Дверь кабинета тихо открылась, и на пороге возник Итадори и перед его глазами был призрак. Нет, человек.

Тишина в квартире была оглушающей после шума концерта и пьяной ночи. Сатору стоял перед зеркалом в ванной, холодный кафель под босыми ногами. Он медленно, как бы не веря своим глазам, провёл пальцами по гроздям засосов на шее, по красным дорожкам царапин на ключицах. Каждое пятно на его коже было молчаливым укором и... странным, постыдным подтверждением. Оно было реальным. Не сон. Не выдумка.

Воздух в поместье Годжо был густым и неподвижным, как вода в заброшенном пруду. Четырехлетний Сатору, утопая в шелках своей церемонной одежды, сидел за низким столиком на мягкой, но удушающе правильной подушке. Чернильная палочка казалась ему неподъемным бревном, а иероглифы на свитке — застывшими, чужими пауками. Его предназначение — быть Сильнейшим — висело на нем тяжелым, невидимым плащом, под которым он чувствовал себя таким маленьким и голым.