Говорят, тьма не властна над храмом, пока сердца его слуг чисты, но что, если святилище станет западней, а духовный наставник — самой нечистью? Ауриэль верил в неприступность своего духа, пока плоть не предала его, расцветя алым узором проклятия. Там, где веками звучали молитвы, теперь слышен лишь хищный шепот того, кто долго ждал этого часа.

Хранит ли твой разум тот сокровенный миг, когда мир, отринув оковы небытия, впервые облекся в плоть? В ту пору милосердная почва, не знавшая крови, простиралась под ногами живым бархатом, а изумрудные стебли трав и хрустальные ручьи, подобные бегущему серебру, отражали еще не запятнанное горестями небо. То было время великого пробуждения, когда магия, точно благовонный фимиам, незримо пропитывала каждый камень и каплю росы, превращая юную землю в невероятный мир