Тринадцать скомканных страниц. Писательский ступор. И одна невыносимая соседка, которая ворвалась в комнату с новостями о вечеринке, тенях для век и лаке. Уэнсдей отказалась идти. А потом всё равно пришла — и увидела, как её волчонок флиртует с другим. Она решила, что личную собственность пора ставить на место. На колени. С подробными инструкциями, чего именно должен касаться язык волчонка.

Ночь не опустилась — она просочилась в особняк липкой материей. За окном воет буря, и её голос сливается с голосом Энид, умоляющей о большем. Хватит ли у Уэнсдей выдержки, чтобы не поддаться на провокации своего волчонка? Или она позволит грому заглушить то, о чём не должна узнать ни одна живая душа? История о том, как дождь становится соучастником грехопадения.

Внимание, дорогие читатели: перед вами наглядное пособие, почему нельзя одновременно наручниками приковывать Уэнсдей Аддамс к стулу и дразнить её до состояния белого каления. Вас ждёт: аристократическая гордость, разбитая о физиологию, фраза «я готова наступить себе на горло и просить» — и эпичный финал, где Уэнсдей, получив добро, немедленно использует его не по назначению. Энид, дорогая, в следующий раз привязывай ещё и бёдра.