Отгремели последние празднества в честь победы над Святым Вайдвеном. Считанные дни остаются до появления в Дирвуде первого пусторожденного. У до сих пор воздающих молитвы мертвому богу есть только два пути: либо отречься от своей веры, либо вместе с ней обратиться пеплом в пламени Магран. Но не все эотасианцы привыкли выбирать меньшее из двух зол.

У скоя'таэлей было спокойно. По крайней мере, осуждения у них в глазах было куда меньше. Они дали ему приют в своем мшистом логове, достали из закромов крепкий стальной меч и вручили, сказав честное: "Мы будем тебе братьями, лишь пока нас роднит ненависть". И Ристеля это устраивало. Хоть он и прекрасно понимал, что рано или поздно одной только ненависти станет недостаточно.

Искупление. Хель разберет, откуда оно вообще бралось. Этьен не был специалистом в таких вопросах. Он с легкостью мог закатить монолог о стремлении своего бога к свету, о его связи с Колесом и циклом перерождения душ, о его бесконечной любви ко всем смертным без исключения. Но искупления, с коим Эотас также был неразрывно связан, Этьен никак не мог осознать полностью.

Сказ о геройстве с далеко идущими последствиями.

Лорелея приходит в его беседку все чаще и чаще. В один день она даже просит называть себя "просто Лея". Поначалу Наралекс не воспринимает эти их встречи иначе, нежели как чужую блажь. Он любит быть в одиночестве, и его раздражает, когда кто-то навязывает ему свою компанию. Но в какой-то момент Наралекс вдруг ловит себя на мысли, что общество Лорелеи ему далеко не отвратительно. А однажды он и впрямь начинает называть ее просто - Лея.