Темнота её души успокаивает и убаюкивает, стирает воспоминания и о ярких красках параллельных миров (как мало тех, в которых преобладает чёрный), живых людях, совсем ни серых и ни скучных (или как там их еще называли сестры?), чувствах и эмоциях. Лишь холодные руки мертвых-убитых гладят Четвертую по вороньим волосам, одежде и лицу, принося еще больше Тьмы и пачкая кровью. Они улыбаются, говорят и мешают думать. Девушка слышит гул голосов постоянно, видит даже не размытые силуэты, а четкие фигуры, и это уже не весело. Весело было наблюдать, когда они еще дышали, было интересно, когда они хотели жить. Об этом не должна узнать Вторая. Та, которая (забыла слишком многое) не должна вспомнить ничего.