Долгое время Корекиё чувствовал, как тонул: как лёгкие сжимались от недостатка воздуха, как перед глазами расплывались тёмные пятна, как чистое небо становилось мутнее и мутнее под водой. И он заставил себя поверить, что на дне не так уж и плохо, в удушающей темноте можно найти спокойствие, а укусы пираний на самом деле ни капли не болят. Но однажды его вытянула на поверхность рука. И рука эта была осыпана серебряными кольцами.

Это не Корекиё, думает он. Корекиё перестал существовать несколько лет назад: из зеркала на него смотрит странная амальгамация из образов, видений, кошмаров; и все они сфабрикованы ей, вращаются вокруг неё, посвящены ей. Да, он посвятил себя ей. Его тело – гробница, где она обрела покой. Разве не этого она хотела? Разве не этого он хотел? Жить. Иногда он думает, что ему нужно спрашивать у неё разрешения, чтобы жить.