Он — оксюморон. Он — диссонанс. В его пластичных движениях текла сама жизнь, наполненная чувствами и эмоциями, но вот лицо было пластиковым, ничего не выражающим. Всё, что мне оставалось, сидеть напротив, как завороженный гипнозом, топить в своей горячей руке ледяной стакан виски, пока его взгляд направлен куда угодно, только не на меня. И я бы смотрел на его тело вечно, но по-настоящему мне хотелось лишь украдкой забраться внутрь него.