«Двадцать» и лицо напротив приближается к нему, что кожей можно почувствовать чужое дыхание. «Пятнадцать» и его губы наконец-то, словно вечность спустя, прижимаются к его губам в таком простом, детском, поцелуе, без какого-либо намека на продолжение. «Пять» и из глаз младшего срываются слёзы, а старший, приложив титанические усилия над собой, отстраняется. «Один» и блондин встает на ноги, шепча лишь «Дождись меня! Пожалуйста, дождись!». «Минус десять» и младший срывается в беззвучный плач.

- Я не могу уснуть один, – упрямо заявляет старший, словно это его последний аргумент. – Кровать для меня одного, слишком большая...

- Ты вообще нормальный?! — интересуется Чимин, почему-то шагая за парнем.   - По мне разве не видно?! — улыбаясь, заявляет Шуга, поворачивая голову и смотря прямо ей в глаза. 

Я не знаю когда всё это началось и какой момент взять за точку начала. Просто в один момент мне стало не хватать его улыбки, взгляда, который многим, кроме меня, казался холодным и бесчувственным, простого его прикосновения... Быть может, исток всего этого безумия зародился еще во время, когда под вопросом было само моё присутствие и существование в группе. Я помню, нас было десять, а остаться и получить возможность дебютировать была только у шести.

Он сразу её приметил в толпе первокурсников и сразу подошел к ней после учебного дня. Для её он был словно принцем на белом коне. Можно сказать сказка «Золушка» воплотилась в жизнь...