...война участвует во мне. И отблеск Вечного огня дрожит на скулах у меня.

Влад кричал, не сдерживая мук, до хрипоты, до забытья, пока в какой-то момент вездесущее адское пламя не сконцентрировалось в одном месте его тела, над сердцем, словно именно за него из последних сил цеплялась его проклятая душа… В порыве безумия разорвав на себе одежду и готовясь вместе с душой вырвать себе и сердце, Влад заметил, как прямо у него на глазах выше левой груди проступила кровавая морда, точно невидимое раскаленное клеймо оставляло свою печать на его проклятой во веки веков шкуре.

Сегодня он совершенно необъяснимо, с колокольни своих лет и нажитого опыта, ощущал себя снова мальчишкой, с нетерпением ждущим Санту с подарком. И чудо. То самое необъяснимое чудо единственной в году рождественской ночи, в которое просто верят, без притязаний на логику, объяснения и все остальное, приходящее обычно с годами.

«Солдатик, ну пожалуйста, ляг, — хотелось ей повторять заученные давным-давно монологи, обращенные к безымянному в то время пленному. — Тебя никто не тронет. Никто не ударит. Пожалуйста, перевернись на живот. Они ушли, видишь? Посмотри. У меня ничего нет. Я не стану ничего тебе колоть».

Эта страна не растает. Никогда. Эта страна вечных льдов, из которых на чужой крови ожидаемо ваяют атрибутику власти, как, например, те самые кремлевские звезды, похожие на резные кроваво-красные льдины.