Слава опережала Лоэна как дурное знамение, и в тени её таилась дарованная по праву силы безнаказанность — та, которая покрывала любые его капризы взамен на непоколебимую лояльность мондштадтскому гербу. У всего была своя цена.

Сначала всё было по-другому: добрые тётеньки в просторных кабинетах с карандашами и конфетами, ещё раньше - солнечные дни в их скрипучем, полном заплаток домике на опушке леса. Какие-то письма - не то чтобы они были редкостью; редкостью были люди. А письма Итаква видел и раньше: он знал, что их приносит почтальон, и что почтальон живёт на самом деле не на почте, а на Вишнёвой улице. В тот раз письма оказались плохие.

Он говорит: история циклична, печенье однобоко и безмозгло, корж земли плоский, потому что помещался у меня на ладони, когда я его держал, а боги нас оставили, и не будет никаких других богов, кроме рукотворных. Я сотворил себя сам. / [ШМилк х читатель]

Рене стоически молчит о том, что готов скопить гранты, как фантики конфет, купить землю и отстроить им целый замок на родных утёсах Петрикора.

Орфей вылетает из гимназии в самый разгар учебного года — как раз вовремя, чтобы застать в новой школе одну очень неприятную историю. Или две.