#2 филологические rambles по blood lust

Надо сказать что данный фф это абсолютно литературоцентричная вещица. В первой моей работе по ghost этот метод как то совершенно стихийно родился: в текст удалось ввести не просто отдельные литературные отсылки а целые особенности поэтики (в том случае - поэтики русских романтиков). If you think about it correctly то история великой нашей литературы это лучший учитель по plot writing господа, в ней я нашла ответ на вопрос почему мне лично так претит такой распространенный взгляд на Терцо как на неутомимого мстителя которому не положен никакой предел кроме собственной воли и жажды свободы. У Лермонтова есть неоконченный исторический роман "Вадим" в котором герой такой воннаби байронист, сначала он мстит знакомому помещику за умершего по его вине отца, потом соблазнителю своей сестры, а потом уже просто всем без разбору, начиная нищенкой на паперти заканчивая семьей невинных дворян, схваченных пугачёвцами. И на этом повествование обрывается ведь такому герою некуда развиваться, тк он равен своей озлобленности на весь мир. Одно из ценнейших достижений Пушкина и в частности "ЕО" так это то что он преодолел монологизм романтического мышления, то есть ввел прозу жизни в эту высокую героическую сферу, добавил множество точек зрения на один и тот же предмет, на одного героя и показал, что никакая из них не может быть объективной, единственно правильной. Это уже выход на идею значимости личностного начала в человеке, его самоопределения, которая в полной мере раскроется уже только в классическом русском романе Тургенева. Почему я трачу несколько абзацев четвертой главы на описание гобелена в покоях Терцо? Ну потому что Искуситель это тот на которого он равняется во всем, недаром я ввожу в работу шекспировский контекст - Шекспир первый подарил литературе образ абсолютного зла. В конце второй главы Терцо вспоминает реплику Яго, как бы входит в его роль хитреца-кукловода, тогда как на самом деле он скорее Отелло. В чем главная его проблема? Не в ревности а в том что он ставит себя на место всезнающего бога, не допускает возможности своей ошибки. Любовь Дездемоны для него была в сущности лишь средством самовозвышения (вспомните, как он говорит: "Я ей своим бесстрашьем полюбился, Она же мне - сочувствием своим"), измена соответственно означала бы потерю власти, величия. Он не любил ее за нее саму и потому не хотел услышать и понять. Ну так и Терцо в четвертой главе - увидел в Кардинале что-то, что как будто могло бы отнять у него высокое положение, с которым он так сроднился, и стал слеп ко всему остальному. В комментариях к главе мне заметили, что образ Копии в ней измельчал, спрямился по сравнению с предыдущими частями - в том и дело, что я как повествователь _почти_ всецело принимаю точку зрения Терцо, отражаю его восприятие ситуации. But then again Терцо это Терцо, он равен себе самому а не какому-либо литературному типу, так что не факт что его любовь к Кардиналу ложна, не факт что фанфик кончится как трагедия Шекспира ахвхах :D Но всему свое время!