— Спасибо, Сакура. — шёпот мягко коснулся уха. Она стояла, не смея шелохнуться, крепко зажмурившись. Только бы больше не сталкиваться с ним лицом к лицу, ведь даже мимолётный взгляд его пронзительных глаз был опасен. Он всякий раз лишал её рассудка, заставлял вспомнить всё, что она так старательно прятала эти долгие годы. — Отпусти меня.. — надломленный голос, будто и не её вовсе, дрожь по телу. Она не узнавала себя. — Не держу. — его бархатный голос пленит, и её лба касаются холодные губы.

Во рту едкий привкус мешается с ощущением чужого языка, когда Анатольев ловит флэшбеки. Воспоминания удушающе-свежие, губительно-красивые и каннибально разъедающие внутренности в области грудной клетки.