— Какого черта ты творишь? — Понятия не имею... папочка. Ладонь мальчика медленно проскользила выше по грубой ткани, а длинные пальчики, теперь крепко державшие старшего парня за пояс джинс, соприкасались с нежной кожей, вызывая табун мурашек внизу живота. — Черт.

[eddie]: вероятно, ты не хочешь разговаривать со мной сейчас [eddie]: но просто выслушай меня [eddie]: ты нравишься мне, ты очень сильно мне нравишься. я не был готов сказать тебе, но теперь ты знаешь. [eddie]: я боюсь встретиться с тобой, и того, что ты возненавидишь меня [eddie]: я не могу жить с этим [eddie]: ты все еще нравишься мне [eddie]: но пожалуйста, можем ли мы остаться друзьями и представить, будто между нами ничего не было?

ванильный каппучино и детские признания

— Чмокнул мамочку на прощание? Не отрывая взгляда от вошедшего мальчика, он откинул разрывающийся от сообщений Стэна телефон куда-то на подушку и подложил другую под голову, принимая более удобное положение для рассматривания младшего. Другу он ответит чуть позже, сейчас здесь куда более интересно. — О, пошел к черту. А звонкий смех Ричи чертовски приятен для ушей.

Тайлер Джозеф — клише 16-летнего изгоя. Он борется с самоувечением и тяжелой депрессией, продолжающейся большую часть его подростковой жизни. Джошуа Дан. Клише — панк-рокер. С его яркой, синей шевелюрой и незаконными татуировками людям вроде Тайлера, безусловно, следовало бы избегать его или, как минимум, отказаться от любых связей с ним, но Тайлер не смог спасти себя. Или, быть может, просто не хотел. \ или AU, где разрушение чистого, невинного мальчика - то, что приносит удовольствие Дану.