— Че-то потерял, малой? — Гречкин останавливается посреди улицы, мимо проходят зачерствевшие старики мелко перебирая ногами. А он и правда мальчишка. На щенка похож. Может, дай Кирилл ему косточку тот и погрызёт, а кинь мячик, так с радостным воем поймает. Но этот только смотрел на него непроницаемо.

Олега привозят в детдом с ярким названием «Радуга», но облупившимися стенами внутри, горячими батареями в июле и плесенью в кабинках душевой. Олег наблюдает. А опекуны просят следить за ним тщательнее. Он снова глядит на всех искоса. Впервые замечает рыжего мальчика на противоположной койке. Тот и головы не поднимает, не здоровается и не пытается заговаривать. Больше Олег не смотрит.

Воспоминания сжигают изнутри, раскатываются яркими пятнами, отдавая приятной болью. Они то вспыхивают огненными искрами, обдавая жёстким воздухом, что дышать трудно, то гаснут, оставляя мягкое тепло. Собственный разум выдаёт лишь один вопрос: "С чего всё началось?"

— Когда касаешься человека кожей к коже, то тебе нечего скрывать. Ты открыт, ты уязвим, — вкрадчиво произносит он, и ей чудится, что Деку сжимает сильнее. — Признаться, то, что ты ощущаешь, — это все мои воспоминания, вся боль, что причинили мне люди с причудой. Люди, которых раньше я называл поспешным «друзья»… Теперь всё по-другому. Я другой, а это напоминания о прежних грехах чудаков, что именуют себя героями. Ты же веришь мне?

Лидия хочет отпустить всё на самотёк. Но только на один день. А затем она станет лучшей для отца. Лучше, чем Себастьян.