— Скажите, сэр Кэйа, а нет ли в Мондшадте места, где можно побыть немного… — Тарталья осёкся, видимо, раздумывая, стоит ли вообще об этом спрашивать, но Альберих, прервав затянувшееся молчание и витание собеседника в облаках, переспросил: — Побыть немного…? — В хлам.

Неожиданно, словно луч света в непроглядной смертельной тьме, перед глазами мелькают белые одежды. Кто-то склоняется над ним. Наверное, что-то говорит, но звон в ушах перекрывает все звуки. Взгляд Цзян Чэна полностью расфокусированный, перед глазами всё плывёт. Он не видит лица. - Ангел… - мелькает мысль в голове мужчины, когда весь здравый смысл перекрывает невыносимая боль. – Почему ты пришёл ко мне, ведь я того не стою?.. И Цзян Чэн проваливается в забытье.

Способен ли демон любить? Странный вопрос, не правда ли? Кажется, что ответ на него очевиден – «нет», и этот ответ был бы правильным, нормальным, простым и понятным… но таких ответов не терпит судьба.

Что если призрак Мадары привязан к своему любимому оружию, которое находит одна девушка? Эта история о тех, кого свела судьба, двух противоположностях, что должны уживаться бок о бок, о двоих, чья встреча кардинально поменяла ход Четвёртой мировой войны...

Как думаете, что случилось бы, если бы у Итачи, кроме брата, была ещё сестра, которая младше его на два года? А если он пощадил её, также как и Саске, а она увязалась за ним, когда Итачи ушёл из Конохи после резни, полностью игнорируя его наглое враньё про то, что он сделал это ради проверки своих умений? Если он стёр воспоминания Саске о сестре с помощью шарингана, и тот вообще ничего о ней не помнил? Что бы случилось? Правильно, Акацуки дружно взвыли бы волками...