— больно было тогда? в тот раз, в кофейне, когда ты палец об керамику порезал? — не больнее, чем сейчас, чимин.

— мне нужно держаться за руки, хён. как же ты всё не запомнишь – шепчет чонгук, под одеялом холодной ладонью пробираясь к чужим рукам, что уже сложены под тёплой подушкой — это ведь неудобно – сонно бубнит пак, но беспрекословно вытаскивает одну, которую младший сразу же хватает и двигается ближе

тэхён считает, что он - одиночка и, в отличие от остальных, не нуждается в человеке рядом, который выслушает, поддержит и поможет отвлечься. ему не нужно доверяться кому-либо, ведь каждый может предать. и уйти, оставив его собирать осколки разбитой души по полу, разрезать об них ступни и оставлять кровавые следы. как ни странно, одному он, всё же, открылся, о чём ещё тысячу раз пожалел, заматывая ноги бинтами и вытирая сам себе солёные капли с щёк, что жгут сильнее кипятка

в кухне у них всегда пахнет кофе. всегда. все дни начинаются с исключительно чёрного кофе без сахара для юнги и с молочного латте для чимина - совершенно разные и несовместимые, но только на первый взгляд

весной везде и у всех очень красиво - мир вокруг оживает; дышать становится легче; мартовские коты поют песни под окнами во всё ещё прохладные ночи, что все парочки проводят вместе. но неужели два лучших друга не могут повеселиться в открытом поле, вопреки всем тем влюблённым голубкам?