Антон часто ловил себя на том, что засматривается на руки Ромки. Они чем-то напоминали ему отцовские, особенно когда Рома повзрослел - сильные, мозолистые, со старыми шрамами и новыми ссадинами, со сбитыми костяшками и неухоженными ногтями. Антону хотелось их касаться, провести пальцами по костяшкам и подняться выше - к запястью, обвести видные вены на нем и эту костяшку с внешней стороны.

Нет ничего хуже, чем слышать эти звуки. Взрывы, крики, стрельбу. Это снова возвращает к тем временам, когда ты готов молится кому угодно, делать что угодно, чтобы выжить. Война всегда оставляет отметину в душе любого человека, даже если эта душа уже давно в аду. И спасут от этого только ласковый шепот и нежные руки.