— Ты больной, — резюмирует Кагеяма с абсолютно честными глазами и нервно бьющейся жилкой на шее, потому что Атсуму — не один такой идиот. au, в котором у Тендо есть бар, Тсукишима ну очень умный, Сакуса ну очень красивый, Кенма ну очень богатый, а Ойкава — просто не очень, но они его почему-то все равно любят.

— Ты совсем не похож на мать, — говорит Куроо не диалога ради; ему просто видится важным донести этот факт, будто это что-то изменит. Или будто Дайшо вдруг даст адекватный ответ, без желчи и злобы.

Да мне во­об­ще все рав­но, отс­тра­нен­но ду­ма­ет Ку­роо, слу­шая ее спу­тан­ные объ­яс­не­ния, чем он там за­нят, пусть хоть за­ро­ет­ся в свои книж­ки на­веч­но. И вов­се я не дер­га­юсь от зву­ка вхо­дяще­го со­об­ще­ния и сов­сем-сов­сем не пы­та­юсь раз­вести на ди­алог ка­кой день и в ко­ридо­ре не вы­лав­ли­ваю пе­ред па­рами. И гла­за-ому­ты эти не­нор­маль­ные за­был уже дав­но, ага.

О, не­беса, кто же знал, что под «сол­нце, я зас­ко­чу к те­бе поз­дра­вить пос­ле по­луно­чи» под­ра­зуме­валось «я на­ху­ярюсь с Яку и Яма­мото в щи и прип­русь ру­шить твою квар­ти­ру и жизнь»?

и танцуй одновременно