Итачи стоял над спящим Сайто, и его разум был похож на стекло, треснувшее под тяжестью внезапно обрушившейся памяти. Не своей. Их. Той, что передал ему тот рыжий призрак из параллельного мира — его же собственное будущее, будущее Тобирамы.
Он видел всё.
Он видел, как маленький Саске, с остекленевшими от шока глазами, деловито, с холодной, недетской эффективностью стаскивал трупы в сарай. Не для укрытия. Для костра. Ступени из тел. Жертвенный алтарь Аматерасу, где жрецом должен был стать он сам. Расчетливый, леденящий душу план ребенка: успеть сгореть до того, как вернется чувствительность, послав Итачи изящное послание мести — сломать его планы, исполнив долг клана.
Вот и вся месть.
А потом... потом его собственная, Итачи, месть. Изощренная, бесконечно жестокая для гордеца Мадары. Не смерть, не пытки. Метка. Статус вещи Сенджу. Унизительная плата за жизнь, за возможность мстить. И Саске... Мадара... платил. Строго по договору. Он горел, подкладывая в собственный костер дрова, которые ему так любезно подавал Итачи. Он исполнил договор буквально — замаскировал самоубийство под роды, чтобы окончательно освободиться.
Итачи чувствовал, как по его собственной душе ползет ледяной мурашек. Он, гений манипуляции, считавший, что держит все нити в руках, был всего лишь пешкой в гораздо более древней игре. Игроком был не он. Игроком был тот, чью архитектуру разума он обнаружил в Саске. Мадара. Тот, кто еще при жизни решил, что если проиграет, то гибнуть ему будет как позорному вождю.
А теперь... теперь этот Сайто. Без чакры, но с той же упрямой, несгибаемой сутью. Ввинчивающийся в любую щель, лишь бы подальше. И Лабиринт, созданный Тоби не для шпионов — для него. Чтобы вспомнил. Чтобы не убежал.
И самое страшное — понимание в глазах Сайто. Холодный блеск Мадары и Саске. И понимание самого Итачи, что даже с этим, даже с таким... тепло. Что плевать, скандалит ли он, бежит ли... Лишь бы грел. Лишь бы возвращал и приручал.
Итачи закрыл глаза, чувствуя, как его тошнит от осознания. Он мстил Мадаре, унижая его. А Тоби... Тоби просто принимал. Со всей его болью, с его памятью, с его упрямством. И в этом принятии была такая сила, перед которой меркла вся изощренность Итачиевой мести.
Он видел дальше. Свою другую жизнь, жизнь Тобирамы. Исследования, перерождение, возрождение Сенджу. Как он нашел Саске-сапера в пустыне Суны, без чакры, но с теми же узнаваемыми ухватками. Как забрал его. Как тот сопротивлялся, и этим сопротивлением лишь подтверждал свою суть.
Итачи смотрел на свои руки. Руки, которые наносили метку. Руки, которые подписывали контракт о пяти наследниках. Руки, которые принимали роды у той, кто был когда-то его братом и его заклятым врагом.
.
Читать далее
Блог (12)
Компашку "Хаширама, сдохни!" нагнали таки изрядно подзапоздавшие мировые потрясения: для начала исчез куда-то Мадара, почетная жертва Хаширамы и главный по мохнатости и потреблению спиртного, (он же "Мерзкий предатель" по словам вечно надутого Оми-но-Сантамы вроде бы бастарда какого-то даймё, носителя сверкающей лысины, порядком покоцаной вполне себе аристократической рожи и аристократической же злопамятности). А вскоре общественность взволновала еще новость и, гораздо больше, носитель новости: в их мирные посиделки в каком-то многострадальном баре, вломилось, собственно, главное, пусть и нежеланное, лицо сообщества - Хаширама собственной персоной, в блеске грёбаного мокутона, с вестью о том, что Мадара пропал и не в курсе ли они, куда. Бар они, понятное дело, раскатали - а не надо пугать честных шиноби, отдыхающих от дел неправедных, да еще - мокутоном, чтоб его. Мадару, кстати, они постановили, что нужно найти и перепрятать, исключительно на зло Хашираме и, под бочку чистого, как слеза, саке, таки нашли. В Конохе, забаррикадировавшегося у себя дома и стыдливо прячущего стрёмно раскрашенные глаза, да пробивающиеся из волос ветки чертова мокутона. Мокутон решили изводить спиртом, здраво рассудив, что трава всякая от пролитого саке исправно дохнет, а значит, если Мадару как следует проспиртовать, то и его ветки отвалятся.
- А ты, случаем, с Хаширамой не того-этого? - задумчиво вопросил Райкаге, кося залитым по самый зрачок, розовым глазом и сделав крайне неприличный жест.
- Мы все с ним того-этого - заступился за односельчанина татуированный Хатаке, невесть каким образом затесавшийся в их компанию.
- Да не - мы ж не проросли...
- Ну давай спросим. Мадара, ты с Хаширамой не е...ался?
- Чё? - интеллектуально переспросил планомерно проспиртовывающийся коноховец
- С хокаге своим не е...ался?
- Зачем? - не понял Учиха,
- За мокутоном! - с истинно пролетарской ненавистью выплюнул Оми.
Мадара похлопал на Оми остекленевшим от саке риннеганом, резко позеленел и наблевал на пол.
- Полагаю, это "нет", - изрёк какой-то шиноби.
- Или "да", но ему не понравилось, - добавил кто-то, - то-то чертов Хокаге его так искал везде, кроме его собственного дома.
- Беее... - добавил Мадара.
- Будем мстить, - постановил Оми, стукнув кулаком по столу так, что тот аж подпрыгнул, - Законно!
- Это как? - спросили шиноби.
Хашираму закидали любовными письмами, написанными почерками разных придворных (писал Мадара), восхищавшихся его "неукротимым мокутоном" в самых красочных выражениях. Некоторые из них увидела Мито.
__________________
Примечание.
Нет, общественность поняла не правильно. Дело было не в интиме, а в чакре Индры с Ашурой. И готовности Мадары напакостить обидчику.
Читать далее
Но меня несёт сочинять на тему :D
"Оплатить полностью (но у тебя есть выбор)" автора TolSunflowerBoi
Перевод разрешен.
Контракт всё ещё лежал на столе между ними, влажные чернила высыхали на бумаге, когда Мадара ударил кулаком по низкому столу так, что дерево раскололось от удара.
— Теперь ты счастлив? Теперь ты наконец-то доволен, что связал нас этим извращённым фарсом под названием "контракт"? — прорычал он и его лицо исказилось в уродливой гримасе, а глаза вспыхнули алым. Он наклонился вперёд, перевесившись через половину стола, словно хотел протянуть руку и задушить сидящего напротив.
Лицо Тобирамы осталось невозмутимым, он медленно моргал, глядя на едва сдерживающего ярость стоящего перед ним мужчину. Обычно он не стал бы отвечать на такое требование, но на этот раз он задумался, глядя на своего нового мужа. Он решил, что в данном случае будет логичным пойти на компромисс; ведь именно так поступают супруги, чтобы брак был успешным, не так ли? (По крайней мере, так говорила ему Ания, и он был счастлив в браке с Мито.)
Поэтому Тобирама спокойно и ровно посмотрел Мадаре в глаза. — Да.
Другой мужчина замер. Даже его жажда убийства, которая ранее неуклонно росла с каждой секундой, замерла, повиснув в воздухе, как смог. Тобирама проигнорировал это:
— На самом деле, так будет лучше; брат начал терять терпение, а так мы оба выиграем, — он взял контракт со стола, быстро проверил, высохли ли чернила, и убрал его на хранение, прекрасно зная, что Учиха склонны поджигать, особенно когда их переполняют эмоции, — ты бы поблагодарил меня - в сопровождении своего клана тебе будет намного проще адаптироваться.
Не то чтобы это облегчило жизнь Тобираме, по крайней мере, в краткосрочной перспективе. В краткосрочной перспективе Тобираму ждали культурные столкновения, эмоциональные всплески, физическое насилие и ему предстояло со всем этим разбираться.
.
Читать далее
Джен, G
- Перед вами 4 колодца, - нудным, пыльным каким-то голосом зачитывала учительница классу, - диаметр одного...
Тихонько гудели задние парты, вроде играли на деньги в покер, за окном гудела настырная муха, а может, пчела, заманчиво из-за облаков подмигивало вешнее солнышко, так и маня выбежать на улицу...
- ... А глубина колодца? - ввинтился в сонный бубнеж голос зануды Соньки с неумолимостью электродрели. Эх, а так хорошо было.
- Это не важно, - ответила учительница раздраженно, она тоже хотела спать. - Считайте, что бесконечная.
Интересно, вновь поползли сонные мысли-мухи, если в задаче 4 бесконечных колодца - то это 4 бесконечности? 4 бесконечности, ограниченные конечным диаметром. Смешно...
- Балецкий, над чем смеёшься! Встать!!!
А так хорошо дремалось... пролетела последняя вспугнутая мысль.
***
Джен G
- Бесконечность Петровна, а Бесконечность Петровна! - звенело настырное.
- Ну что тебе, Стёпочкин? - вздохнула старенькая уже Бесконечность, откладывая классный журнал.
- А у нас две новенькие и обе Бесконечности! Нам бы еще одну и сможем лидировать в потоке! - глазёнки непрошенного активиста сверкали почти маниакально, повальная школьная мода сразила даже младшекласскинов.
- В чем лидировать? - спросила она для проформы
- В Бесконечностях, конечно! У нас их теперь трое будет. С вами, в смысле.
- А третий А класс уже всех кошек в округе нарекли Бесконечностями, знаешь? - провокационно просила Бесконечность Петровна и затаила дыхание, что-то ей он ответит... интересно!
- А, дылды! А у нас первенство по людям будет. Вот.
На свежепобеленной стенке гордо висел плакат с космонавтом и подписью "Бесконечность не предел".
***
Джен, R из-за сцены убийства. Фандом: Пелевин "Круть".
Баночная элита, - вещал Профессор, - глубоко ущербна уже тем, что находится в банке.
Профессор имел звучное имя Афелий Вандович Извольский, и профессором сам себя не называл, но и не противился прилипшему званию. Вроде он был психологом или психиатром, имел фрондёрскую рыжеватую бородку и неплохо поставленный голос. В общем, ему этого хватало, чтобы заворожить аудиторию и заставить зомбически кивать на каждое слово. Ну... Убили его в прямом эфире пробкой от шампанского, попавшей прямо в висок. Трагическая случайность, конечно. Очень трагическая.
Мозг, достойный помещения в банку уже тем, что искренне этого не желал — от импланта не скроешь. Мы даже его последние мысли записали: «Бесконечность не предел», представляете? Бесконечность — не предел. И мысли появляются всякие... нехорошие. Вот крутимся мы, выскребаем таеры, творим. Даже идеологию Крути придумали. А что, если это всё галлюцинации и мы просто стоим в отключенной банке и нейросеть крутит перед нами картинки жизни? А мы верим, как дураки. Что, если Профессор был прав и он, а не мы устремился из скорбной юдоли ТУДА, за бесконечность?...
Читать далее
Зачем Шана понесло в это место он и сам бы толком ответить не смог. Ноги сами принесли. И наткнулись на, явно древний, но вполне рабочий барьер. Который его вдруг пропустил, стрёмно завибрировав. Да-да, лорду и бла-бла-бла не пристало так выражаться и прочее, но это было именно стрёмно. Не страшно, как какой-нибудь питононасорог или, не к ночи будь помянут, Мобэй, а... опасно. Несло от этого как от кучи говна, проблемами, и, он, не будучи полным идиотом, конечно же, круто развернулся и, вскочив на меч, помчался к Чжаньменю, с докладом о происшествии. Авторская интуиция тихонько звенела о том, что проблемы его уже нашли.
Читать далее
Проснулась как штык в 6 утра. Закон или парадокс?
Иду и шаг под тебя равняю,
Волнуюсь не слишком ли посупь резка.
А ты, наверное, где-то из рая
Смотришь и пальцем крутишь у виска.
Говорят, чтоб сон не сбылся, надо о нём рассказать. Ну, снилось мне, что вспоминаю я, когдаж родитель (какой-то) умер и всё силюсь вспомнить, вроде второго, а какого месяца, еще напрягаюсь и - вспоминаю, что не второго, а тридцатого апреля, а потому думаю, так это-ж мама...
Вернула старую работу. А уже и забыла про неё... Если интересно, называется "Не мститель"
Завтра 40-й день с кончины моей матери. Она долго боролась с болезнью. Была невероятно умным и добрым человеком. Из тех самых людей, советских тогда еще, мир которых перевернули "лихие 90-е". Тогда только-только открыли гепатит "С", именуемый "ласковым убийцей"...
Орхидеи расправляют цветоносы
И бутон там будет вовсе не один.
За тебя живу, стараюсь быть я взрослой.
Получается ли? - знает Бог един.
4 мая похоронили мою маму. Собственно, о её болезни ранее и писала.
