Чарли плохо на столько, на сколько плохо никогда не было. Аластор это видит, видит и пытается помочь, а как только приходит час расплаты, прячется в своей комнате, не желая показываться на глаза этой чертовски милой девчонке. Много всего произойдёт, если он высунется из своей лачуги, но ещё больше, если Чарли сама придёт его от туда вытаскивать.

Это томительное чувство всё чаще и больше охватывает меня. Я окунаюсь в него с головой, погружаюсь так глубоко, на сколько хватит сил, и сижу в пучине ласки до предела - пока не закончится воздух, только тогда всплываю на поверхность, чтобы сделать омерзительно-спасительный глоток кислорода и окунуться вновь. Мой отец сказал бы, что-то вроде: "Порой надо делать то, что правильно, а не то, что просто". Но она кажется таким неправильным и таким простым, что остановиться я не в силах.

Её жёсткость, что привита с детства, ощущается в каждом движении, но, почему-то, предстаёт она перед всеми лёгкой пушинкой - подуй и взлетит. От её взгляда кровь в жилах стынет, а когда просишь пояснить кто она такая, и получаешь в ответ: "Я твой демон-искуситель, и, кстати, у тебя прекрасная улыбка". Я не знаю как жить дальше, никого не убив, хотя она говорит, что в будущем убью, и не раз.