Я слышу Зов - самую прекрасную песню, сотканную в этом мире - и следую ему. Он словно шелест листьев. Журчание ручьев. Как голос матери, чье лицо давно уж стерлось в моей памяти. Эта музыка звучит с каждым биением сердца, порой заставляя меня гореть в агонии, умоляя прекратить эту пытку. Но после минуты слабости в душе рождается покой - и боль уходит. И отчаяние вместе с ним.

Благо, Грейсия умела плакать молча. Научилась за этот месяц давить в груди рыдания и, лишь закрыв лицо руками, тяжело и прерывисто дышать. Но ее дочь в свои три года уже прекрасно знала, что такое горе. Быть может, не до конца понимала, но то, что дверь не откроется, она знала. Знала, что отец не зайдет - весь растрепанный, измотанный, но с самой счастливой улыбкой на лице. И Элисию больше никто не назовет "моим ангелом". Хотя нет, назовут. Но уже не отец.

«Ирэн Йегер, Освободительница», - прочитал он уже в сотый раз и в сотый же раз еле сдержался, чтобы не стереть кровью из разбитых об камень костяшек пальцев последнее слово.

Но и ты же, как лист подорожника.

Кто бы мог подумать, что он закончит свою жизнь вот так – безногим уродом, просящим подаяния? Никому не нужной бродягой без семьи и друзей? Разве он мог четыре года назад подумать, что лучше бы он сдох в пасти титана?.. Четыре года назад пала Стена Мария. Пала вслед за разрушенной Шиганшиной. Человечество тогда потеряло треть всего населения Стен. А он, Чеслав, чертов солдат этого Человечества, глупый наивный мальчишка, выжил в этой бойне и, спрашивается, зачем?