Вопреки принципам, взглядам, разногласиям и разным тропам в вашей плешивой жизни: вы братья. Мать могла выжечь твоё имя из гобелена, она могла плеваться ядом на Андромеду, выбравшую такой же поганый путь, что и ты, но если бы дело дошло до проблем – вы всегда оставались семьёй. Можно утверждать многие вещи, можно сказать, что снег всегда был чёрным, как чёрной была ваша кровь, но именно она всегда вас объединяла. Что-то вечно, понимаешь?

Кровь продолжала течь, неминуемо вселяя в неё животное чувство страха. Первое правило, которое Лили Эванс выносит за свою жизнь: попытки огреть оборотня в пик полнолуния по голове, в общем-то, не очень успешны. Второе правило, которое Лили Эванс выносит за свою жизнь: соглашаться на свидание с Джеймсом в тёмном лесу и приходить на час раньше – тоже не совсем перспективно, конечно.

Не умереть, не хоронить с собой Его, но проснуться в белой, почти пустой палате, будучи подключённым к капельницам и не понимая, где находишься в целом. Не знать ничего. Не помнить того, как здесь оказался, как вызвал скорую и вызывал ли вообще: не знать своё имя, не признавать вид за окном, пропускать речи врача мимо ушей первые несколько суток.

Я не мог не вслушиваться, подмечая в его словах почти детское счастье, учащённое сердцебиение и то, как шептались девушки столиком позади о красоте юношеского лица: мне было интересно то, знал ли юный Блэк об этом. Знал ли он, как красиво выглядел тогда, когда улыбался искренне, а не лишь потому, что в его обществе так было заведено?

Если опустить все эти тревоги, заботы и вопросы о мирозданьи, позволив себе на мгновение окунуться в мир, где безграничное множество знаний жить не мешает, где Его поглотила своя же злоба и столь дурная оплошность, а Дерек всё же не пал ниц в самозабвеньи, то, в целом, всё это будет слащаво: излишне приторно, мягко, без проблем вчерашнего дня, без забот о будущем тоже, где картина – спесь ребенка лет так пяти. Это семь раз, когда Дерек был безнадёжно влюблён. Семь раз, что он учился принять.