AU, в котором Кэйю не оставляли у дома клана Рагнвиндров. Дилюку двадцать три: позади трагическая гибель отца, предательство Ордена, брошенный на стол Эроха Глаз Бога и пепелище сожённых желаний, мечтаний и планов. Впереди — раскалённые пески Сумеру, молчаливо хранящие ответы на самые жестокие вопросы, и растекающаяся по крови мстительная ярость. Именно здесь Дилюк встречает таинственного танцора, который знает больше, чем кажется на первый взгляд…

Пока Кэйа только расставляет шахматные фигуры, Дилюк уже знает, как закончится партия. Или небольшая история об обоюдном желании, где каждое прикосновение — игра без проигравших.

Какой могла бы быть ночь перед битвой за Мондштадт? Бессонница, признания, кошмары, обещания и, конечно же, любовь. «...Но говорить о смерти, значит признать её неотвратимость, разрешить ей усесться на место судьи, отдать полномочия Магистра Ордена, позволить спеть в соборе Барбатоса. Этой ночью ни один мондштадтец не говорит о смерти и не узаконивает её присутствие».

Самая долгая ночь в году случается 21 декабря, в день зимнего солнцестояния, но возлюбленный, наконец взаимно целующий родные губы, возразит; переживший утрату расскажет совсем о другой дате; маленький мальчик, которому разрешили не спать в новогоднюю ночь, тоже скажет другое; а обманувший смерть будет уверен, что самая долгая ночь может продолжаться днями. Это самые долгие ночи Дилюка и Кэйи.

Подлость не в природе Кэйи, но прятать подлинное проще в лукавых улыбках и гнусных приёмах, ведь Дилюк никогда не сыграет бесчестно. Правда?