Эдвард Тич словно ураган преодолевал коридоры гигантского здания лишь ради того, чтобы наконец увидеть наглеца, чьи лекционные часы вновь заменили его курс истории 17 века. На этот раз Эдвард не намерен отдавать занятия, и когда он врывается в кабинет, перед ним предстаёт чудаковатая картина. Эта картина — Стид Боннет и теперь же Тич уверен, что готов отдать Боннету не только часы лекций, но и самого себя.