Чонгук был наглым и дерзким, или, как минимум, хотел таким казаться, но в этом и заключалось всё веселье. Такого как он хотелось сломать, чтобы в ногах валялся, давился собственной слюной и умолял.

— Харука сказала мне кое-что в клубе, — проговорил Тэхён, одной рукой исследуя шею и ключицы Чонгука, а второй держась за его бедро. — Я сначала не поверил, а теперь вижу, что это правда. — старший ладонью провёл вверх по шее младшего, оставляя её затем на его щеке. — Чонгук, ты влюблён в меня?

Тэхён настоящий школьный хулиган и задира. Именно такой, каких изображают в подростковых драмах. Он привык унижать и забирать чужое. Привык влезать в драки без разбора, потому что это проще, чем что-то обсуждать. Так он чувствует своё превосходство над другими. Чувствует себя сильным. А ещё Тэхёну просто хочется заботы, ласки, и чтобы его трахнули.

Лин оглянулась, взглядом натыкаясь на Чонгука. Стоял он в другом конце коридора и, проведя по нему глазами — будто зверь, наткнувшись на свою жертву — зашагал к девушке. На парне было одно лишь белое полотенце и тапочки. Мелкие капли воды после бассейна ещё стекали по нагому телу, оставляя мокрые дорожки на выпирающих мышцах, перекатывающихся под загорелой кожей. Чонгук подошёл к Лин, жутко хмурясь и хватая ту за руку. — Где моя одежда, Барби?

И сегодня оказалось, что парнишка-то не такой уж и невинный, ведь он, чёрт возьми, кончил с этим слащавым «Нуна» на губах. И что самое ужасное — Т/И пялилась на всё это и чувствовала себя озабоченной педофилкой, пойманной с поличным. Теперь девушка была уверена, что Тэхён будет бояться даже взглянуть ей в глаза, и с этим придётся что-то делать, ведь им ещё вместе жить.