— Горный рассвет, — глухой шепот, отражаемый ударами от толстых стен, срывается с ее стянутых губ, пока костлявые пальцы аккуратно проводят мозолистыми подушечками по иероглифам собственного имени на треснутом значке, стирая засохшую кровь. Казалось, искра, горевшая внутри тусклым, едва заметным пламенем, разгорелась сильнее. Уголки бледных уст дрогнули в улыбке, обхватив твердую вещицу в руках. Она понимала, что должна выжить. Как того хотела мама. Может, когда-нибудь, захочет и Ямадзаки.

— Ты сломаешься, — шепчет он, наклонившись чуть ближе, словно желая разделить это сокровенное обещание только между ними. — Я уничтожу тебя, Сон Кихун.