У них были разработаны десятки вариантов пиар-стратегий, заготовлены статьи, пути отхода, лояльные интервьюеры, согласные вести по безопасной дорожке, были на быстром звонке. Казалось, они продумали все до мелочей, но все равно не заметили слона в комнате. Точнее, обезьяну, которой сами дали автомат, научили стрелять и запустили на фарфоровый завод. Макс и Шарль — катастрофа. Пиар-катастрофа в чистом виде. Или: Шарль Леклер становится новым пилотом Red Bull и пиарщики плачут.

Чану шесть. Его папа выглядит очень нервным, носясь по их дому, кидая свои красивые вещи в большой серый чемодан, который так забавно вжикает молнией. Хен смотрит на него как-то грустно, надевая на него зеленую ветровку и поправляя лямку любимого рюкзака. В виде кенгуру. Чан сам его выбрал между ярко-красным драконом и забавно выпучившим глаза крокодилом. Большая рука папы теплая, тянет за собой из дома по красной кирпичной дорожке к желтой машинке.

‒ Что ты нашел во мне? – совсем тихо спрашивает Чонгук, хотя эта конспирация ни к чему: остальные гораздо больше увлечены недавно завязавшемся спором, чем двумя отбившимися от компании парнями. Юнги бормочет что-то неразборчивое в плечо и засыпает, оставляя младшего без ответа. В очередной раз.

Удивительно. Мадара смотрел на белоснежного Сенджу и гадал, как у такого поистине ледяного человека может быть такая горячая кровь. Обжигающе горячая, паром поднимающаяся над снегом, растворяясь в ночной мгле беспроглядной ночи. Шаринган еле улавливает движения тела, резкие, скомканные, не как раньше.