– Знаешь, если ты захочешь сейчас разогнаться, и мы разобьемся, не успев вовремя остановиться – я буду не против уйти в царство вечности... Вместе с тобой, – прошептал Тэхен, бросая взгляд на стрелку на спидометре, что почти достигла запрещенного максимума. Чонгук вновь промолчал, ощущая, как внутри все будто бы рухнуло. Страшная правда, о которой Тэхену никогда не узнать, заключалась в том, что он тоже не против.

- Как он? Есть намеки на улучшение? - усталым после ночного дежурства голосом интересуется Джин. Тэхен с ответом медлит, с трудом заставляет себя отвести взгляд от находящегося за стеклянной дверью палаты Чонгука, уже пятый час подряд исполняющего Адажио на фортепиано, поправляет рукава белоснежного халата, измученно улыбается и издает нервный смешок, - Если то, что это его второй день, когда он не пытается покончить жизнь самоубийством - можно считать прогрессом, то да, у него явное улучшение

- Знаешь, я оставил тысячи звонков на твой телефон, просто потому, что мои пальцы на автомате вводили твой номер, заученный мною, как любимое произведение. И каждый раз, как последний дурак, я прислушивался к длинным гудкам, затаив дыхание и томя себя напрасными надеждами, что на другом конце провода я вот-вот услышу твое такое родное и нежное «Привет, Тэхен»