Он был неизлечим. Психически. За врачами, которых сам же вызывал в палату, с дикими криками гнался до победного. Его пытались усмирить целыми бригадами: связывали, вкалывали дозы успокоительного, проводили сеансы гипноза. И однажды она стала его утешением: высвобождала руки, пела колыбельные, разговаривала на равных. Он называл её своим персональным Лекарством, потому что не мог запомнить имени. Но любое Лекарство может стать Ядом, если принимать его сверх меры.