«Что происходит? Откуда такая ненависть?» — вопрошал голос в его голове. «А оттуда, откуда у нас взялись замашки домашнего пуделя!» — отвечал ему второй. «Я тебя не понимаю,» — продолжил недоумевать первый. — «Мы же были счастливы, разве нет?» Но второй не ответил. Новый укол ярости. Слёзы обиды начали подступать. Нет, ну это не дело! Консель шмыгнул носом и протёр глаза. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Уже неплохо! Эмоции немного его отпустили. «И этого ты хотел?» — спросил тот самый голос.

Последние несколько месяцев профессор Аронакс начал получать загадочные письма, в которых некто просил встречи с ним. Каждая страница была исписана размашистым витиеватым почерком и содержала в себе слова восхищения, практически поклонения, даже признания в любви. Однако при всём красочном описании чувств, автор скромно подписывался лишь двумя инициалами, а сами письма были настолько обезличены, что там не упоминался даже пол адресанта! И именно эта неопределённость пугала.

Капитан для господина профессора, похоже, стал куда более важной и интересной персоной, куда важнее, чем Консель. Слуга не верил, не хотел верить, что Пьер просто его забудет, заменит. Вовсе нет! Наоборот — он радовался, что его обожаемый хозяин завел себе ещё одного близкого друга. Вот только сердцу всё равно неспокойно.

Всё, что мне оставалось — бежать. Меня в любом случае настигнет кара, но какая разница? Даже если так, то пусть он хотя бы знает правду. Я снова обернулся, снова шаги за спиной прекратились. И всё же я не могу отделаться от чувства присутствия кого-то ещё. Этот проклятущий трезвон сверчков свидетельствует, что он здесь.

Берни и Огонь были единственными друзьями Уиллоу. Она разговаривала с ними и делилась самым сокровенными секретами о том, как сильно её бесит этот сопляк Вэс, как она снова подложила этой старой карге Уикерботтом в спальный мешок мёртвую жабу, и о том, как она любит мистера Хиггсбери.