Он был плодом его искаженной фантазии. Загробный мир, который казался скверным в глазах медицины, умело смешался с его слепой любовью к Минхо и серыми таблетками. Голос, глаза и тело — всё это лишь к концу своего единства позволило Джисону разглядеть монстра, которого воссоздало его воображение. Но стоило ему отрезвить свой разум, и воображаемый мир мгновенно разорвал нитку, связывающую его детское сердце с настоящей вселенной.