Он не мог спать. Его разум плыл, как горькие слезы по его щекам которыми он захлебывался уже очередной день. Стирал их дрожащими руками с опухших век. Как жаль, что не мог стереть эти ужасные мешки под глазами. Почему она бросила то, ради чего они так старались? То, ради чего она сама жила. Чем она дышала. Он хотел причинить ей такую же сильную боль, какую испытывал сейчас. Потеряв все и даже ее саму. Хотел показать ей, что это она сломала его. Что это ее вина во всем, что он сейчас творит!

Ее сердце было погружено в туман, пропитано тоской и отчаянием. Вельвет и Флойд были словно две разные стороны луны, отчужденные друг от друга в своем собственном эмоциональном пространстве и соединяющиеся крайне редко лишь платонически. - Скажи, что любишь меня... - Она взвыла, стирая горячие слезы с щек, только размазывая тушь. - Мне это нужно! - Не могу... Не сейчас, Вельвет, ты забудешь об этом на утро... - Ответил музыкант, понимая, чем закончиться ее визит в его квартиру.

Они существовали в своей музыкальной ленте, где время не имело значения, а реальность улетучивалась в ритме гитарных струн. Флойд играл только для Вельвет, а она, лежащая рядом, курила свою сигарету, называя этот момент совершенным вечером наполненным любовью и магией музыки. Почему все изменилось? Почему она предпочла белый порошок, вместо чистых чувств? Почему парень не может отпустить ее...?

Парень вскочил с постели, ощущая прилив энергии после ночи, проведенной в объятиях своей подруги. Однако постель пуста. Холод, после ее ухода из квартиры, ощущался неприятным налетом, учитывая, что произошло между ними этой ночью. В его голове возникали воспоминания, словно пазлы, собирающиеся в одно целое. Ее появление, эмоции, касания. Она ушла, оставив вельветовый шлейф своих ярких духов и свою сумочку, валяющуюся рядом с кроватью. А он оставил в ее сердце три искрящихся надеждой слов.

Вельвет была безумно напугана. Рассеченная бровь, нож в его теле и оставленное мертвое тело Лобстера позади. По пути к дому Луи, она всеми силами пыталась выразить свою благодарность, прерываясь от слез и рвущихся слов. Луи понимал, что он должен быть ее опорой и поддержкой в этот трудный момент, несмотря на то, что в собственном теле все еще торчал нож. Тело ломило, ему хотелось упасть, но он шел. Он хотел оказаться в безопасности и хотел обезопасить девушку, которая стала для него другом.