дима ведь не такой — он не смотрит футбол, не ругается матом, не ломает людям носы. диме впору ходить за ручку, дарить (или получать) цветы, смущённо краснеть. с димой в кино ходить, с крыш на закаты смотреть, мебель в икее выбирать. диму любить надо. игорь любить боится

игорь пытается в уме досчитать до десяти, но постоянно сбивается — мозг услужливо подсовывает красочные изображения димы — вот он, избитый, из последних сил сохраняющий сознание, лежит в грязи в подворотне; вот он идёт вершить самосуд над обидчиком; вот он, в конце концов, поспешно собирающий своё немногочисленное имущество, сбегает от игоря и его душной квартиры.

игорю он сразу не понравился — низкий, блондин, с этими дурацкими кудряшками, чёртовыми зелёными глазами, гадкими веснушками по всему лицу и абсолютно ублюдской наглой ухмылкой. и игорь совершенно не мог понять, в какой момент поцелуй, неловкий, невинный, на пробу, перерос в страстный, с языком и слюнями. как дубин оказался без штанов, с красными щеками и тяжёлым дыханием, как гром проводил своей огромной ладонью по его плоскому животу, соединяя многочисленные родинки, понимать не хотелось.

игорь не сразу понял, что что-то не так. точнее сказать, всегда было что-то не так, но было так ненавязчиво и эфемерно, и невооружённым взглядом даже и не понять.

"Я дам тебе все, что ты захочешь". И Мо уже знал это, не так ли? Что Хэ Тянь даст ему все деньги, которые он только попросит, даст ему квартиру и возможности, которых у него никогда не было бы иначе. Мо знает, как Хэ Тянь относится к нему. Он думает, что знает уже давно.