Слова были лишними. Как украшения на теле, которое хочется видеть голым. Всё, что имело значение, происходило в паузах. В том, как она отводила взгляд. В том, как он сжимал её запястье — не больно, но так, чтобы не вырвалась. В том, как пахло от её волос после сна… Когда всё закончилось, не осталось ничего, кроме этого запаха.

Было сложно фокусироваться на чем-то другом, особенно когда Юри то и дело улыбалась, растягивала свои пухлые губы в этом милом мягком жесте, когда глаза её искрились весельем, и даже когда она внимательно слушала лекции на уроках.

Наверное, точкой отчета всех последующих событий стоит считать тот день, когда Утахиме, приехавшая вместе с группой остальных студентов из Киото, обнаружила Годжо в библиотеке токийской магической школы.

Слишком похожа. Слишком часто напоминает о себе. У неё чёрные глубокие глаза, похожие мешки под ними, такая же структура волос, тяжёлыми иглами, спускающимися по плечам, и имя. Имя, что не даёт сосредоточиться ни на чём до конца.

Не только Хатаке заметил небольшие изменения в поведении друга. Это он понял, когда поделился своими мыслями с Мэй во время тренировки. Ицуки сказала, что была в этом первой и после отпустила что-то в роде: «Тебе стоит спохватиться, семпай, а то смотри, ещё один повод, и я буду первой во всём, что касается Обито», — она хохотнув, оттянула нижнее веко и показала язык. Какаши, устало поднявший взор к небу, даже спорить с ней не стал, потому что шутка таковой и не являлась.